Феномен детства в произведениях А.П. Чехова

Г.М. ПЕРВОВА, доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой общей педагогики и образовательных технологий, Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина

В рассказах и повестях Антона Павловича Чехова дети изображены подробно, как главные герои («Ванька», «Беглец»), или эпизодично, как мелькнувшие образы, впечатления от которых тем не менее играют существенную роль в общем восприятии текста («Степь», «Альбом» и др.).

Читатели наблюдают героев-детей в рассказах «Детвора», «Дома», «Репетитор», «Кухарка женится», «Злой мальчик», «Гриша», «Отец семейства», «Житейская мелочь», «Событие», «На страстной неделе», «Зиночка», «Спать хочется», «Мальчики», «Не в духе», «Случай с классиком», всего примерно в двух десятках произведений, которые создают галерею детей от двух до четырнадцати лет. О юношестве, гимназистах старших классов и студентах рассказывают произведения «Тяжелые люди», «Володя», «После театра», «Припадок», «Студент», «Каникулярные работы институтки Наденьки N» и др. И здесь мы видим и понимаем профессиональный медицинский, психологический, писательский интерес автора к формирующемуся человеку.

У Чехова не было своих детей, в отличие от Л.Н. Толстого, С.Т. Аксакова, Ф.М. Достоевского, его можно назвать искусным наблюдателем детства. Но если бездетные писатели часто идеализируют детей, любя «милых плутов» (Н. Некрасов) издалека и нежно, то Чехов совершенно реалистично, как будто собирая анамнез, изучает своих героев в разных жизненных ситуациях, ставит диагноз их состоянию, объясняет поведение, мотивы поступков.

Вспомним самого маленького по возрасту чеховского героя — Гришу: ему 2 года 8 месяцев («Гриша»). Чехов сообщает точный возраст ребенка потому, что каждый месяц в раннем детстве колоссально влияет на развитие личности. Взрослые в рассказе заботятся о физическом состоянии малыша: няня и мама кормят, одевают, укладывают спать. Кстати, «для чего существует папа — неизвестно», замечает Чехов, авторизируя сознание малыша. Четырехугольный мир детской комнаты известен мальчику: мама в нем похожа на куклу, кошка — на шубу, есть часы с качающимся маятником и много неновых и самодельных игрушек, что говорит о благосостоянии семьи. Гриша идет на прогулку с нянькой. Мир улицы нов, путает сознание ребенка, пугает его: лошади, солдаты, прохожие, ослепительное солнце, грубые окрики — все вызывает робость и недоумение, а нянька равнодушна и не комментирует происходящее вокруг. Гриша тепло одет, ему жарко на «разгулявшемся апрельском солнце», но няня не замечает этого. Большая часть короткого рассказа посвящена тому, что нянька заходит в гости к нужным ей людям, а Грише она приказывает подождать, и ребенку становится невыносимо душно и плохо. Чтобы он не мешал, ему даже дают отхлебнуть из рюмки и смеются реакции кашляющего малыша.

По возвращении домой Гриша пытается рассказать маме о прогулке, но, не умея это сделать языком, в основном изъясняется лицом и руками: показывает, как блестит солнце, бегают лошади, пьет кухарка… Перевозбужденный ребенок вечером начинает плакать, а мать дает ему ложку касторки. Мать не сумела понять психологического состояния мальчика, его измученность гуляньем и переполненность впечатлениями ранее не изведанной жизни, она решает, что он «покушал лишнее» (цит. по: Собр. соч. Т. 4. С. 163–166).

Невнимание взрослых к внутренней жизни ребенка и составляет конфликт сюжета. Идея сочувствия, ласки, оберега тонкой душевной конституции малыша — одна из любимых у Чехова, она лежит в основе многих рассказов. Один из них — «Беглец».

Беглецом назван семилетний Пашка Галактионов, приведенный матерью-крестьянкой в больницу по осени, после уборочных работ, хотя рука у мальчика болит с Пасхи. Сустав распух, доктор ругает мать за запущенную болезнь, предлагает операцию. Пашка впервые в больнице, очень боится новой обстановки, запахов, людей. События больничной жизни передаются через восприятие ребенка, сливаются с авторской наблюдательностью, рождая оригинальный уровень несобственно прямой речи: «Доктор, по-видимому, веселый и покладистый малый, рад был компании; Пашка захотел уважить его, тем более что отродясь не бывал на ярмарке и охотно бы поглядел на живую лисицу (так обещал доктор, уговаривая героя остаться в больнице. — Г.П.), но как обойтись без матери? Подумав немного, он решил попросить доктора оставить в больнице и мать, но не успел и раскрыть рта, как фельдшерица уже вела его вверх по лестнице…» В дооперационный период произошло много хорошего, но и такого, что вынудило Пашку бежать домой: он видел страдающего мужика, больного оспой, старика, кашляющего со свистом, вынос мертвеца. Мальчик решился на побег, перебежал больничный двор и остановился в нерешительности: за корпусом белели могильные кресты кладбища. Пашка бросился назад, к освещенному окну, за которым увидел доктора… (см. т. 6, с. 201–208).

Как всегда, у Чехова: и страшно, и смешно, и грустно, и весело одновременно. Амбивалентность чувств — естественное, природное отражение стресса в детском организме. Писателю присущ также амбивалентный смех — и отрицающий, и утверждающий смысл поведения людей в конкретных жизненных обстоятельствах.

Такие же противоречивые чувства испытывает читатель рассказа Чехова «Ванька». Девять лет счастливой деревенской жизни мальчика и три месяца московской, у сапожника Аляхина, — такие разные. В деревне были родня, добрые господа, у которых служила мать, рыбалка, праздники, подарки. Барышня выучила Ваньку читать, писать, танцевать кадриль, чтобы не скучал на празднике. Правда, Чехов успел добавить, что выучила «от нечего делать», но невнимательный читатель мог этого не заметить. Однако второе слово писателя о том, что Ваньку после смерти матери «спровадили» в люди, уже нельзя не заметить. «Спровадили» — сбыли за ненадобностью, это просторечное слово означает «выпроводить, заставить удалиться». Насильно вывезенный в Москву девятилетний мальчик активен, смышлен, наблюдателен по-прежнему. Он не боится никакой работы, почитайте его письмо об этом к деду: и табак готов тереть, и в подпаски пойдет, ему и в доме сапожника все приходится делать. Не в труде дело, не в трудностях, а в том, что унижают его уже сформировавшееся чувство собственного достоинства: бьют, насмехаются, не кормят. Жена сапожника могла бы заменить Ваньке мать — так она селедкой в лицо тычет ребенку, ни разу в жизни не выполнявшему ту домашнюю работу, которую она заставила его делать.

Рекомендуем другие статьи:

Один раз в рассказе пренебрежительное имя «Ванька» заменено на ласковое — «Ванюшка», в эпизоде, когда дед Константин Макарыч и внук ходят в лес за елкой для новогоднего праздника. «Веселое было время, — пишет Чехов, — и мороз крякал, и дед тоже». В конце письма, которое мальчик пишет «на деревню дедушке», уже нет жалобы на суровую жизнь в чужом доме — подвале. Письмо подписано по-взрослому: «Иван Жуков», и в этом тоже проявление достоинства трудящегося человека (см. т. 5, с. 213–216).

Вообще Чехов умеет так написать короткий рассказ о ребенке, что читатель успевает полюбить героя: и улыбнуться ему, и посочувствовать, и посетовать, и вознегодовать, узнав, что сапожник избил мальчика тяжелой колодкой по голове.

Чувственный уровень рассказов о детях так высок, так пронзителен, что они имеют громадную мировоззренческую силу: их надо читать и детям, и взрослым. Домашние события так выразительны, так узнаваемы, что современным педагогам и родителям помогают увидеть себя со стороны. Согласитесь, что в рассказах подняты актуальные проблемы: семилетний Сережа нашел в столе у отца папиросы и пробует курить («Дома»); кошка «ощенилась», и дошколята, брат и сестра, носятся с котятами по дому, радуясь их ласковой беспомощности, но оказываются виноватыми и непонятыми в своей радости («Событие»); мальчик учит урок, но в доме неспокойно: проигравшийся в карты отец не знает, на ком бы сорвать зло, и срывает его на сыне («Не в духе»); гимназист Коля шантажирует старшую сестру и ее молодого человека тем, что всем расскажет о влюбленных («Злой мальчик»); другой мальчик, «семилетний карапузик», подсматривает обряд подготовки к свадьбе и делает смешные и грустные выводы о непонятном процессе женитьбы («Кухарка женится»).

Один из самых добрых рассказов о детях — «Детвора». Он несет интонацию уютного домашнего вечера: родители ушли в гости, дети играют в лото. Шесть неповторимых детских портретов составляют суть произведения, в котором, кроме игры, ничего не происходит. Но именно за игровым столом раскрываются настоящие характеры и темпераменты, проектируется будущая личность. Девятилетний Гриша играет «из финансовых соображений». Сестра его Аня — из самолюбия. Шести_ летняя кудрявая Сонечка, «с цветом лица, который бывает только у очень здоровых детей, у дорогих кукол и на бонбоньерках, играет в лото ради процесса игры». Умильное ее личико выражает радость, кто бы ни выиграл, она хохочет и хлопает в ладоши. Самый маленький Алеша пучит глаза на карты, но пропускает числа. В игре он любит недоразумения и «разборки». «Ему давно уже нужно кое-куда сбегать, но он не выходит из-за стола ни на минуту, боясь, чтоб без него не похитили его стеклышек и копеек». Пятый партнер — кухаркин сын Андрей — болезненный, вялый и на вид безучастный игрок. В игру не берут старшего брата Васю, так как он не разменял рубль на копейки.

Во время игры дети смотрят, как Андрей двигает ушами, обсуждают звон в церкви, дерутся, уличая другого в мошенничестве, и тут же мирятся, смешно выкрикивают числа: семь — кочерга, одиннадцать — палочки, девяносто — дедушка и т.д. Играют бойко, выигрывают и проигрывают по-разному, в зависимости от характеров: «Партия! У меня партия! — кричит Соня, кокетливо закатывая глаза и хохоча». — «Партия! — вскрикивает вдруг Гриша, хватая с блюдечка деньги. — У меня партия! Проверяйте, если хотите». Уронивший монету Гриша всех заставляет ее искать, за это время успела уснуть Соня. Ее ведут всею гурьбою на мамину постель, и через пять минут компания засыпает. «Спокойной ночи!» — заканчивает милую картину Чехов (см. т. 4, с. 75–80).

Прямое отношение Чехова к детству выражено в немногих рассказах, так как для стиля писателя типично объективное повествование. Чаще писатель проецирует авторскую точку зрения в симпатичном ему образе персонаже, доверяя герою сокровенные мысли, замечания, афоризмы.

В рассказе «Дома» устами прокурора Быковского, отца Сережи, высказана настоящая родительская любовь к сыну, оставшемуся без матери, желание найти гуманный, отеческий выход из критической ситуации. Образованный отец, столкнувшись с желанием сына пробовать курить, размышляет при ребенке о вреде курения, о роли наказаний, о частной собственности, но терпит неудачу. Думая о логике поведения сына, он приходит к выводу, что дети живут своей жизнью, у них свой язык и свои оценки явлений, не схожие с общепринятыми. Наконец, «детская модель мира» была найдена любящим отцом: он рассказывает мальчугану сказку о том, как умер курящий царевич, оставив отца без помощи и в горе… Импровизируя, отец задел самые нежные струны в душе Сережи и был вознагражден обещанием: «Не буду я больше курить…»

«Лекарство должно быть сладкое, истина красивая… И эту блажь напустил на себя человек со времен Адама… Впрочем… быть может, все это естественно и так и быть должно… Мало ли в природе целесообразных обманов, иллюзий…» (см. т. 6, с. 35–44).

В рассказе «Событие» Чехов позволяет себе лирическое отступление о благотворной роли домашних животных для воспитания детей. «Мне даже иногда кажется, что терпение, верность, всепрощение и искренность, какие присущи нашим домашним тварям, действуют на ум ребенка гораздо сильнее и положительнее, чем длинные нотации…» Самое яркое в этом рассказе — противопоставление детских и взрослых чувств в отношении к одним и тем же событиям. Там, где детям важно проявить любовь и заботу, взрослые накладывают запрет; когда дети ненавидят всей душой, взрослые смеются и даже не расстраиваются из-за съеденных собакой котят. Малыши «Ваня и Нина ложатся спать, плачут и долго думают об обиженной кошке и жестоком, наглом, ненаказанном Неро» — так заканчивается рассказ, в котором Чехов «мыслит на детский манер», в котором он разделяет чувства детей (см. т. 5, с. 201–206).

Рассказы А.П. Чехова включены в учебные хрестоматии для начальной школы, а также в репертуар внеклассного чтения младших школьников по всем альтернативным системам обучения.

Писатель помогает учителям познавать феномен детства, обогащает педагогические знания приемами воспитания детей, отучает от пошлого отношения к детям как к существам более низкого порядка, чем взрослые.

Чехов — бытописатель и защитник детства, психолог и моралист, гуманный обличитель противоречивого взрослого мира, милый друг всех детей, населяющих страницы его рассказов.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ожегов С.И. Словарь русского языка. 20-е изд. М., 1988. 750 с.

Чехов А.П. Собр. соч.: В 12 т. М., 1985.

Похожие статьи:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *